Иван Сергеевич Таев

(10.11.1919 – 06.07.1997)

Представленный ниже материал не является некрологом или хронологической справкой. Ниже собраны воспоминания учеников, сподвижников, коллег, товарищей по работе о видном учёном докт. техн. наук, профессоре И.С. Таеве, оставившем заметный след в электротехнике, а точнее – электроаппаратостроении нашей Родины. И.С. Таев занимает достойное место в строю представителей московской школы электротехников.

Мнения соавторов не всегда и не во всём полностью совпадали. Первоначально соавторы пытались как-то примерить свои мнения, найти что-то общее, но вскоре поняли, что это им не под силу: настолько уж противоречивы были их взгляды и оценки одних и тех же событий. Поэтому было решено каждую часть воспоминаний писать самостоятельно. Первую, основную часть написал бывший аспирант Ивана Сергеевича, а ныне – канд. техн. наук доц. Евгений Георгиевич Акимов; вторую часть написал канд. техн. наук доц. Юрий Сергеевич Коробков, долгое время знавший И.С. Таева и много лет проработавший вместе с ним на одной кафедре.

Некоторые части воспоминаний, отдельные абзацы написаны авторами совместно. В целом же каждый из соавторов излагал то, что ему особо врезалось в память: удивило, потрясло своей неординарностью. Поэтому в тексте могут встретиться некоторые повторения, несоответствия и противоречия, различные оценки одних и тех же событий и фактов. Авторы просят у читателей снисхождения и милосердия.

Мы оставляем за собой право добавлять в представленный материал воспоминания других учеников и соратников И.С. Таева, знавших и работавших с ним.

авторы: Е.Г. Акимов, Ю.С. Коробков

 

от канд. техн. наук, доцента Е.Г. Акимова (МЭИ)

Те, кто связал свою жизнь с электротехникой и с Московским энергетическим институтом (МЭИ), пришли в электроаппаратостроение разными путями.

Чаще всего это происходило неосознанно, под впечатлением увиденного или услышанного, иногда – случайно.

Для меня выбор Электромеханического факультета МЭИ был целенаправленным, вероятно это произошло под впечатлением рассказов друзей, а выбор специальности «электрические аппараты», скорее всего, был случайным. Не пройдя «по состоянию здоровья» на «электрооборудование летательных аппаратов» (а эта специальность – предел мечтания любого парня) я остановил свой выбор на специальности, которая казалась мне наиболее близкой к самолетам – «Электрические аппараты».

Дальнейшее показало, что выбор был сделан правильный.

Электрические аппараты – это именно те объекты изучения, которые объединяют все направления электротехники, которые связывают их в единое целое, замыкая цепочку от источника энергии до потребителя, будь-то на земле, в воде или в воздухе.

Первая встреча с преподавателями-электроаппаратчиками только подтвердила правильность этого положения.

Мне повезло с учителями, которые были истинными служителями Электроаппаратостроения. Это и профессор Георгий Владимирович Буткевич (электрическая дуга) и профессор Болислав Каземирович Буль (электромагнитные процессы) и доцент Алла Георгиевна Сливинская (электромагниты).

Но основное влияние на становление меня как специалиста-электроаппаратчика, оказал мой учитель профессор Иван Сергеевич Таев.

Впервые я появился у И.С. Таева на 3-м курсе обучения, в далеком 1967 году, когда мы начали заниматься УНИР (учебная научно-исследовательская работа).

В это время Иван Сергеевич серьезно занимался проблемой «прочности межконтактного промежутка» в электрических аппаратах.

С самого начала изучения электрических аппаратов, а в тот период чаще всего под термином «электрические аппараты» понимали исключительно контактные электрические аппараты, нас приучали к соревновательным процессам, которые происходят на контактах аппарата, между тем, что старается поддержать электрическую дугу – «восстанавливающееся напряжение» и тем, что старается эту дугу погасить – «восстанавливающаяся прочность».

Эффективность контактно-дугогасительной системы аппарата и определяется восстанавливающейся прочностью. Причем, именно она и является тем объектом воздействия, с помощью которого можно повысить эффективность работы коммутационного аппарата.

Мне кажется, что именно И.С. Таев первый понял это и всю свою научную деятельность направил на изучение коммутационных процессов и, в частности, восстанавливающейся прочности межконтактного промежутка.

Воздействовать на восстанавливающуюся прочность можно разными способами: охлаждая межконтактный промежуток, перемещая дугу, подбирая требуемый материал контактных накладок и т.д. Но одним из эффективных направлений повышения восстанавливающейся прочности следует признать рост ее начального значения путем фиксированного (синхронного) размыкания контактов перед нулем переменного тока, когда запасенная в дуге энергия минимальна.

Эта идея родилась у И.С. Таева в конце 60-х годов, именно в этот период мы – студенты 3-го курса МЭИ – впервые появились в «группе Таева».

Как родилась у него идея синхронной коммутации, что явилось толчком к идее построения синхронных аппаратов? Сейчас ответить на этот вопрос не берусь, скорее всего под влиянием высказываний Г.В Буткевича. Но то, что Иван Сергеевич «загорелся» этой идеей и долгие годы ее поддерживал, можно сказать определенно.

Для реализации своих идей любой серьезный научный руководитель подбирает группу единомышленников. Мне (вместе с моей будущей женой) посчастливилось войти в эту группу, а я работал в ней до последних дней его жизни.

Иван Сергеевич, прекрасный математик и теоретик-электротехник, к любой интересующей его задачи подходил серьезно и основательно. Работая с ним более 25 лет, Я пришел к выводу, что постановка задачи – его наиболее сильная сторона научной деятельности.

Нам, студентам 3-го курса, И.С. Таев ставились конкретные задачи и указывал конечные цели, которые он хотел бы получить, а вот пути достижения этих целей мы чаще всего выбирали сами.

Вот почему сейчас, по прошествии многих лет, главное, что мы вынесли от общения с И.С. Таевым, остается наша самостоятельность в принятии решений, способность решать любые научные задачи и достигать поставленные цели.

А тогда, в конце 60-х, мы еще не понимали ни только, что такое «синхронная коммутация», но и что такое «коммутация» вообще.

В этот период была уже сформирована первая группа единомышленников И.С. Таева. В ее состав вошла московская и кировская школы учеников Иван Сергеевича.

Ярким представителем московской школы, первым учеником и соратником И.С. Таева был Геннадий Геннадьевич Нестеров.

Он, как и Иван Сергеевич, всю свою жизнь связал с электромеханическими контактными аппаратами. Г.Г. Нестеров, как первый аспирант И.С. Таева, начал свою научную деятельность с изучения восстанавливающегося напряжения на контактах аппарата, с построения синтетических испытательных схем.

Имея большие потенциальные научные способности, Геннадий Геннадьевич быстро вырос в научного работника, способного самостоятельно решать инженерные задачи.

Увлекаясь подводной охотой, Г.Г. Нестеров в последствии переключился на исследование коммутационных аппаратов, работающих в глубоководных условиях. Затем он создал свою научную группу и в дальнейшем защитил докторскую диссертации по этому направлению.

Это было началом появления московской научной школы И.С. Таева.

Среди первых учеников Иван Сергеевича, которые непосредственно продолжили его замыслы и идеи, были аспиранты из кировского политехнического института Валерий Алексеевич Головенкин и Виктор Николаевич Кузнецов.

Именно Головенкин В.А. первый пытался воплотить идею Иван Сергеевича о синхронной коммутации цепи, именно с ним мы и начали свою научную деятельность в группе И.С. Таева.

О синхронной коммутации говорили давно. Еще в начале XX века появились первые публикации по этой тематике.

Что нас удивило в первую очередь, это огромная подготовительная работа. Помню, список подборки литературы по данной тематике состоял из более тысячи наименований. С эти списком мы и начали работу, проводя много времени в научных и патентных библиотеках.

Иван Сергеевич полагал, и с этим нельзя не согласиться, что в любой научной работе главное составляет «обзор и анализ литературных материалов» по изучаемой тематике. «Это 50% успеха» - говорил Иван Сергеевич. Дальнейшее только подтверждает правильность данного положения.

Изучив материал по данной тематике, мы не только прониклись самой идеей синхронной коммутации, но и стали предлагать свои решения, зачастую нереальные, но часто, как нам казалось, интересные.

Кстати, в мировой практике встречались совсем уж фантастические решения синхронной коммутации, от микровзрывов в области межконтактного промежутка, до биохимических процессов в них.

Все это изучалось, анализировалось и отсюда рождались новые решения и предложения.

На счету И.С. Таева около 100 авторских свидетельств на изобретения, большая половина которых была посвящена синхронной коммутации.

Изучая проблему и прослушав курс «Основы теории электрических аппаратов», мы, как казалось нам, были готовы к новым техническим решениям и достижениям.

Но жизнь показала, что теоретическая подготовка – это еще полдела.

Тезис «практика-критерий истины» никто не отменял. А подойти к исследованию процессов «под напряжением», как собрать схему, замерить скоротечные процессы, обработать полученные данные и принять правильные решения – к этому можно было прийти только под руководством руководителя, который и объяснит и поможет.

Иван Сергеевич непосредственно принимал участие в проведении экспериментов, а совместно с его аспирантами мы проводили много времени в его лаборатории аппаратов управления.

Стоит отметить, что Иван Сергеевич умел подобрать коллектив и организовать его работу.

В то время любой преподаватель вуза должен был в обязательном порядке заниматься НИР (научно-исследовательская работа). В группе И.С. Таева постоянно велось параллельно 2-3 НИР.

Сейчас, глядя на тот период, можно отметить, что часть работ были «притянуты за уши» и делались по необходимости. Но именно на них оттачивались методика и формы их изложения, некоторые теоретические выкладки, делались обзоры и анализы. Это сыграло большую роль в нашей дальнейшей научной деятельности, при подготовке дипломной работы, кандидатской диссертации, в написании отчетов и статей, учебных пособий, учебников.

Эксперимент – это, пожалуй, самая интересная и интригующая часть научной работы.

Первую практику проведения экспериментальных исследований мы получали у И.С. Таева.

Сейчас, оглядываясь на прошлое, некоторые формы и методы эксперимента кажутся архаичными. Но в тот период мы не имели ни многоканальных осциллографов, ни точных измерительных мостов и цифровых приборов.

Верх возможностей – шлейфовые многоканальные осциллографы с самопроявляющейся бумагой. Но до этого мы часами бегали от экспериментальной установки до фотолаборатории, проявляли и закрепляли осциллограммы и пленки, чтобы только увидеть процессы в околонулевом промежутке тока.

И вот мы троем - аспирант В.А. Головенкин, инженер Владимир Александрович Савельев и я, под руководством Иван Сергеевича Таева, часами проникали в таинства восстанавливающейся прочности и восстанавливающегося напряжения, изучали околонулевой промежуток тока, пытались понять, что делать с электрической дугой отключения, как снизить ее пагубное влияние на контакты и, тем самым, повысить срок службы аппарата в целом.

Вспоминая тот период времени, понимаешь, что именно руководитель сформировал тебя, как инженера и научного работника, именно его преданность науке определила и твое будущее. Вот, наверное, почему Я был один из немногих студентов моего выпуска, окончивших ВУЗ по специальности «электрические машины и аппараты» и всю свою жизнь посвятившего электрическим аппаратам. И заслуга в этом Иван Сергеевича Таева.

После того, как я окончил институт, И.С. Таев предложил мне остаться на кафедре. В тот период (в начале 70-х) это была большая удача. В институте оставляли немногих и Иван Сергеевич добился, чтобы в его группе оставили молодого выпускника.

Это сейчас выпускники бегут из альма-матер и уже с 4-5-го курсов подыскивают себе работу на стороне. А в тот период многие мечтали продолжить образование в МЭИ, поступить в аспирантуру, стать Преподавателем.

Иван Сергеевич видел такой путь становления молодого ученого довольно своеобразно. Он считал, что сначала надо набраться опыта инженерной работы, подготовить себя для будущей научной деятельности, набраться опыта работы с людьми (со студентами) и только потом стать полноправным преподавателем такого ВУЗа, как МЭИ.

Вот почему мой путь в преподаватели был довольно длинным: инженер, заочная аспирантура, защита кандидатской диссертации, ассистент, доцент. И на каждом участке этого пути со мной был мой руководитель и наставник Иван Сергеевич Таев.

Научная работа в группе И.С. Таева это масса знаний, опыта, достижений и ошибок.

Подготовка и проведение экспериментов, написание отчетов по НИР, командировки в различные города СССР и выступления на конференциях и симпозиумах, оформление заявок на изобретения, написание научных статей и учебных пособий и многое другое.

Вместе с Иван Сергеевичем я выступал на международном симпозиуме «СИЕЛА» в Болгарии на протяжении нескольких лет. Готовил совместные публикации в научные журналы Германии, США, Японии, Китая и других стран. Именно этот период научной деятельности и стал определяющим для меня, как специалиста в области электрических аппаратов. Логическим завершением стала защита кандидатской диссертации в 1977 году.

Дальнейший период – это период становления меня как преподавателя ВУЗа.

И здесь роль Иван Сергеевича была определяющей.

Умение доходчиво донести до студентов требуемые знания и в то же время требовательно контролировать их уровень подготовки, при этом, постоянно совершенствоваться и повышать свой уровень образования – вот каким требованиям должен отвечать преподаватель ВУЗа.

Все это не приходит сразу, этому надо учиться. И основное обучение происходит в группах, школах ведущих преподавателей ВУЗов. Такой школой и была школа профессора И.С. Таева

Все, чему я научился как преподаватель, я обязан именно Иван Сергеевичу. Пробные лекции, посещения лекций других преподавателей, семинарские и лабораторные занятия – вот школа подготовки преподавателя.

К сожалению сейчас «школы» подготовки преподавателей в ВУЗах практически исчезли. Зачастую бывший выпускник сразу переходит в ранг ассистента, а затем доцента, не имея при этом необходимого начального уровня подготовки преподавателя, не имея «школы» подготовки.

В период развитого социализма такой подготовке преподавателей уделялось особое внимание.

Вот почему мы помним сегодня «школы» Г.В Буткевича., Б.К. Буля, И.С. Таева и многих других ведущих ученых МЭИ.

Особо следует выделить аспирантские школы подготовки.

У Ивана Сергеевича таких школ было несколько.

Среди них следует выделить кировскую и чебоксарскую школы.

Как отмечалось ранее, В.А. Головенкин и В.Н Кузнецов – первые аспиранты И.С. Таева из Кировского политехнического института.

Если В.А. Головенкин занимался вопросами синхронной коммутации, то В.Н. Кузнецов исследовал, пожалуй, наиболее любимую область научных исследований И.С. Таева – восстанавливающуюся прочность.

Как правило, научная деятельность аспирантов – это продолжение научных идей их руководителей. Как отмечалось выше, вопросам восстанавливающейся прочности Иван Сергеевич уделял особое внимание и ряд его аспирантов (В.Н. Кузнецов, В.В. Журавлев) продолжали развивать его идеи.

Особое место в научной работе И.С. Таева занимал г. Чебоксары. Его контакты с ВНИИР и ЧЭАЗ г. Чебоксары продолжались длительный период и были весьма плодотворными.

Город Чебоксары – это центр электроаппаратостроения СССР и России, наиболее тесно связанный с МЭИ, и, в частности, с кафедрой «Электрические аппараты».

Обладая современной научно-исследовательской базой, ВНИИР имел не только технические возможности для выполнения экспериментальных исследований, но и обладал квалифицированными инженерными кадрами, готовыми к научной деятельности.

Э.Р. Гольцман, Е.Г. Егоров и В.С. Генин – первые аспиранты И.С. Таева полностью воплотившие его идеи на современном экспериментальном уровне.

Я уверен, что именно И.С. Таев сыграл определяющую роль в становлении научной школы чебоксарских электроаппаратчиков. Весь ход истории это подтверждает.

Как любой крупный научный руководитель, И.С. Таев имел аспирантов разного профиля и в разных концах СССР и за рубежом. В Ереване и в Ульяновске, в Ставрополе и в Харькове, в Болгарии и др. Уверен, что все ученики Иван Сергеевича вспоминают о нем с благодарностью.

Период научных исследований и экспериментов, пожалуй, самый интересный период времени любого научного сотрудника. А отстаивание научных положений и идей – одна из необходимых составляющих ученого.

Вспоминается дискуссия, которая развернулась в 70-е годы по поводу будущего контактных аппаратов.

В тот период начали использоваться бесконтактные (полупроводниковые) силовые электрические аппараты.

Отсутствие электрической дуги, бесшумная работа, высокая управляемость и большой срок службы – все это было заманчиво и многообещающе, как альтернатива контактным аппаратам.

Кроме того, в прессе появилась информация о снижении мировых запасов технического серебра, основной составляющей электрических контактов.

Ряд ученых заговорили о закате контактной коммутационной аппаратуры.

Нелепость подобных утверждений сегодня очевидна. А в тот период об этом говорили вполне убежденно и аргументировано.

Двое ученых: Р.С Кузнецов и И.С. Таев выступили в защиту контактной аппаратуры.

В журнале «Электротехника», на страницах которого и проводилась дискуссия, появилась статья Р.С. Кузнецова, которую полностью поддержал И.С. Таев, о роли и особенностях контактных коммутационных аппаратов. В ней говорилось об использовании медных материалов, как основы контактов, о перспективе композиционных материалов для контактов. Но главное, дискуссия развернулась о замене контактных аппаратов на бесконтактные (магнитные и электронные). Многим виделись неоспоримые преимущества бесконтактной системы коммутации, где отсутствует электрическая дуга, а быстродействие было практически неограниченным.

Но при этом забывалась и положительная роль дуги отключения, и наличие перенапряжений в цепи, и их влияние на нагрузку и аппарат, и на низкую перегрузочную способность полупроводниковых элементов, и на габариты, стоимость, надежность бесконтактных аппаратов и многое другое.

Прогноз, что через десяток лет контактная аппаратура уйдет в прошлое, не подтвердился и не мог подтвердиться.

Время показало, что именно за контактными аппаратами будущее. Вся силовая защитная аппаратура строится на контактном принципе коммутации, большинство аппаратов управления в качестве силового органа имеет контактный узел, даже аппараты автоматики (например, герконы) представляют собой надежный контактный элемент, простой и легко управляемый.

Р.С Кузнецов и И.С. Таев понимали это как никто другие, и своими научными работами доказали правильность сделанных выводов.

Силовая электроника за последние годы сделала безусловный скачок вперед. Но никогда, так называемые «электронные аппараты» не заменят контактные, даже, как говорил Р.С. Кузнецов, если из контактных материалов на земле останется только медь.

Вообще, как считал И.С. Таев, противопоставление электромеханических контактных аппаратов и «электронных аппаратов» во многом надумано по одной простой причине: нет такого понятия как «электронные аппараты». Есть общепринятое понятие «силовая электроника». Именно она и выполняет, частично, функции коммутации цепей, но основные ее функции – это функция управления, регулирования и т.п.

И.С. Таев полагал, а как любой ученый он имеет право на свое видение, что электрические аппараты – это, в первую очередь, электромеханические контактные аппараты защиты, управления и регулирования и разбавление их «электронными аппаратами» идет лишь в ущерб электроаппаратостроению в целом. Увлечение «электронными аппаратами» пошло в ущерб развитию теории контактной аппаратуры.

После ухода таких ученых, как Г.В. Буткевич, Н.Е. Лысов, О.Б. Брон, И.С. Таев, Р.С Кузнецов, А.А Чунихин, наметился резкий спад в развитии теоретических основ электроаппаратостроения. Именно в тот период созданы основы теории гашения электрической дуги, развиты положения о восстанавливающемся напряжении и восстанавливающейся прочности, околокатодных явлений, температурных процессов в основании дуги, теории начальной восстанавливающейся прочности. Именно тогда были созданы первые модели оптимального контактно-дугогасительного устройства аппарата, которые используются, и по сей день в Ульяновске, при проектировании силовых автоматических выключателей.

За последние годы в этом направлении практически ничего не создано.

И все это несмотря на то, что в 70-80 годах еще не было мощной вычислительной техники, современных программных средств моделирования.

Заслуга ученых того периода состоит в том, что они «видели» все процессы на контактах аппаратов и понимали их физическую сущность, а математический аппарат служил лишь подтверждением их предположений.

Это именно то, что не хватает современным ученым. Впрочем, в настоящее время это вряд ли кого волнует.

А в «период И.С. Таева» мы все заражались его энергией и стремлением добиться поставленной научной цели.

Вспоминаются работы, проводимые группой И.С. Таева с ВНИИ Электроаппарат г. Харьков. В тот период это был ведущий центр электроаппаратостроения в СССР.

Тесная связь школы И.С. Таева и ВНИИЭлектроаппарат во многом определялась дружественными связями Иван Сергеевича с д.т.н., профессором К.К. Намитоковым.

Кемаль Кадырович Намитоков прекрасный математик, ученый, внесший большой вклад в теорию эрозионных процессов на контактах аппаратов, по духу был очень близок И.С. Таеву.

Мое знакомство с ним произошло, когда К.К. Намитоков еще руководил отделением ВНИИ Электроаппарат и занимался разработкой автоматических выключателей известной серии «ВА».

Мы часто бывали с Иван Сергеевичем в Харькове в испытательных лабораториях ВНИИ Электроаппарат, работали с учениками Кемаль Кадыровича, например, в последствии с д.т.н. В.Н. Терешиным.

Во ВНИИ Электроаппарат я опробовал свой синхронный аппарат, а К.К. Намитоков был моим оппонентом при защите кандидатской диссертации.

Эти годы совместной работы двух школ: И.С. Таева и К.К. Намитокова считаю наиболее успешным периодом моей научной деятельности. Они оставили неизгладимый след на всю жизнь.

Иван Сергеевич и Кемаль Кадырович были близки не только как ученые-аппаратчики, но имели общую привязанность к поэзии, музыке, живописи, ко всему прекрасному, что отличает ученых того периода.

И такие контакты были у И.С. Таева и с рядом других ученых и специалистов в России и за рубежом.

Особое место в деятельности ученого отводится его публикациям.

Сейчас трудно сказать какое общее количество статей и докладов, учебных пособий и учебников, авторских свидетельств на изобретения и патентов вышло из-под пера И.С. Таева

Каждый его аспирант имел не менее 20 публикаций перед выходом на защиту. Многие публикации выпускались его учениками самостоятельно, но под личным контролем Иван Сергеевича.

Особое место в его публикациях отводилось учебникам и учебным пособиям для студентов ВУЗов.

Его учебное пособие «Электрические аппараты управления», вышедшее еще в 1969 году, считаю одним из лучших пособий по аппаратам низкого напряжения.

Некоторые специалисты критиковали Иван Сергеевича за сам термин «аппараты управления», ссылаясь на нормативные документы и ГОСТы. Но Иван Сергеевич ввел и упорно поддерживал этот термин.

Его деление электрических аппаратов низкого напряжения на аппараты распределительных устройств, аппараты управления и аппараты автоматики наиболее верно отражает структуру этой группы аппаратов, расставляя все на свои места.

Учебное пособие «Электрические аппараты управления» доходчиво и понятно описывает данную группу изделий, выделяет основные их типы, приводит упрощенные методики расчета и проектирования.

Это классика изложения материала для студентов и всех тех, кто изучает электрические аппараты. Долгие годы на его основе строились типовые и курсовые работы, разрабатывались модели основных элементов электрических аппаратов.

Были и другие издания, в написании которых Иван Сергеевич участвовал единолично или в соавторстве.

Это и учебное пособие «Электрическая дуга в аппаратах низкого напряжения» (1965 г.), учебник «Основы теории электрических аппаратов» (1970 г.), монография «Электрические контакты и дугогасительные устройства аппаратов низкого напряжения» (1972 г.), учебное пособие «Электрические аппараты автоматики и управления» (1975 г.), в последствии переведенное на французский язык, учебное пособие «Электрические аппараты. Общая теория» (1977 г.), учебник «Основы теории электрических аппаратов» (1987 г., под редакцией И.С. Таева), один из лучших учебников по теории электрических аппаратов.

Умение видеть и излагать физические процессы на понятном и доходчивом языке для студентов отличало И.С. Таева как ученого с большой буквы.

Если в руководстве группой своих учеников и в подготовке научных публикаций Иван Сергеевич чувствовал себя довольно уверенно и авторитетно, то в административной деятельности он испытывал определенные затруднения и проблемы.

В 1974 году И.С. Таев принял кафедру «Электрические аппараты» и оставался ее заведующим вплоть до 1989 года.

Авторитет И.С. Таева, его научные достижения дали ему возможность возглавить кафедру.

Все примеры руководства кафедрой действующим ученым и исследователем, как правило, не совсем удачны.

Так было и с заведующими кафедрой «Электрические аппараты», когда у ее руля вставали ЛИЧНОСТИ.

Административная работа требует особого подхода, отличного от научного мышления.

Работа с людьми, отстаивание своих взглядов, умение работать с вышестоящими руководителями, настойчивость и компромизм, часто не совмещаются с научными подходами, с методами, принятыми в научной среде.

Иван Сергеевич ощутил это на себя в полном объеме.

Пользуясь мягкими чертами его характера, ряд преподавателей стали открыто игнорировать решения руководителя, нарушать трудовую дисциплину.

Иван Сергеевич глубоко переживал такое отношение к себе, часто незаслуженное и обидное.

Я много раз слышал его высказывания и недоумения по этому поводу.

Тем не менее, большинство преподавателей и сотрудников кафедры относились к Иван Сергеевичу с уважением и поддерживали линию его руководства.

За этот период времени кафедра «Электрические аппараты» окрепла, стала сильным научно-педагогическим организмом.

Кафедру знали и признавали ее лидерство среди крупных учебных заведений СССР, где существовало аппаратное направление.

Постоянные встречи с учеными других кафедр лишь доказывали это. Авторитет и «вес» профессора И.С. Таева работали на имидж кафедры и его заслуга в этом неоспорима.

К сожалению, период с 1982 по 1986 годы выпал из моих воспоминаний об Иване Сергеевиче.

Работая за рубежом, я не имел возможности следить за событиями на кафедре.

Но по высказываниям очевидцев и самого Иван Сергеевича, это было время, которое в истории нашей страны сейчас называют «застоем», что сказалось и на работе кафедры.

Все продолжало якобы развиваться и одновременно стояло на месте.

И.С. Таев начал испытывать некоторую неудовлетворенность в работе. Все вроде работали и продолжали процесс обучения, но это была уже работа без «огонька», по наезженной колее. Нельзя было что-либо менять, да и не хотелось этого делать.

И.С. Таев это чувствовал и был готов к смене своего статуса, что и произошло в 1989 году.

Период работы И.С. Таева после ухода с поста заведующего кафедрой – это, с одной стороны, время полной отдаче науке и своей «школе», а с другой – время изменения своего положения, изменения отношения к себе со стороны новых руководителей.

Иван Сергеевич, тонко чувствовал отношения к себе окружающих, в полной мере испытал на себе смену отношений и болезненно переживал это, коря себя за то, что не доглядел: позволил опутать себя группе льстецов и подхалимов, которые на словах безоговорочно поддерживали его, а на деле ничего не делали на благо кафедры. Видимо Иван Сергеевич не знал любимого выражения А.Н. Туполева: “Опираться можно только на то, что сопротивляется, имея в виду воздух, держащий крыло самолёта, и людей, которые спорят с тобой, придерживаются иного мнения, яростно отстаивают его, идут своим путём, а не тех, которые льстят и якобы «во всём тебя безоговорочно поддерживают, а заглазно предают тебя и посмеиваются над тобой»”.

Иван Сергеевич Таев прожил интересную жизнь. Увлекаясь поэзией и всем прекрасным, он основное внимание уделял работе, науке, своим ученикам, а именно они обеспечивают бессмертие Учителя.

Именно они продолжают его идеи и мысли, воплощая их в своих работах, развивая их и совершенствуя.

Многие идеи и решения Иван Сергеевича ещё не нашли своего реального воплощения. Ждёт своего практического решения идея синхронной коммутации (хотя в ряде испытательных установках этот принцип реализован). Не все теоретические положения по восстанавливающейся прочности в области межконтактных промежутков аппаратов реализованы на практике.

Современные защитные контактные аппараты имеют повышенную коммутационную способность за счет усовершенствованной контактно-дугогасительной системы. В этом немалый вклад профессора И.С. Таева.

 

от канд. техн. наук, доцента Ю.С. Коробкова (МЭИ)

Иван Сергеевич Таев родился в небольшом городке Рыбинского района Ярославской области. Окончив школу, он поступил на факультет автоматики Московского энергетического института. В те годы на факультете автоматики читался курс “Электрические аппараты”. Читал его бывший в то время зав. кафедрой молодой, очень талантливый докт. техн. наук проф. А.Я. Буйлов. Его лекции так увлекли Ивана Сергеевича, что он перешёл с факультета автоматики на электромашиноаппаратостроительный факультет (ЭМАС), на кафедру электроаппаратостроения. В последствии, имея в виду свой опыт, часто говорил: “Как многое зависит от хорошего лектора, который умеет увлечь и зажечь студентов”.

После окончания МЭИ, И.С. Таев уехал в Ярославль, где работал в сети Ярэлектро. Поработав в Ярэлектро, Иван Сергеевич почувствовал, что полученных им в МЭИ знаний не достаточно, а поэтому он вторично приехал в Москву и поступил в аспирантуру. После её окончания он остался на кафедре электроаппаратостроения, где прошёл путь от ассистента до профессора.

В сороковые – пятидесятые года прошлого столетия на кафедре электроаппаратостроения рядом с видными учёными, такими, как, акад. С.В. Кулебакин, проф. А.Я. Буйлов, проф. Г.В. Буткевич, проф. Буль Б.К., работали инициативные молодые сотрудники (все одногодки, 1919 года рождения, двое из них – А.Г. Сливинская и А.А. Чунихин родились в апреле месяце), выросшие потом в видных учёных: проф. Е.Л. Львов, доц. А.Г. Сливинская, проф. И.С. Таев, доц. А.А. Чунихин и др. Все они стояли у истоков. Это они заложили крепкий, мощный фундамент нашей кафедры, они всей душой болели за её авторитет, делали всё для её формирования и развития. Практически все они связали свой жизненный путь именно со своей родной кафедрой. Их удел должен быть мечтой каждого сотрудника кафедры.

Иван Сергеевич обладал недюжинными способностями. Он быстро защитил кандидатскую диссертацию, а затем и докторскую. В этот момент ему ещё не было и 50 лет. Он полагал, что диссертации нужно защищать очень рано. Он очень радовался и поддерживал молодые дарования. Я помню, как в 1977 году защищал докторскую диссертацию Дмитрий Васильевич Орлов. И.С. Таев радовался не меньше, чем сам диссертант, и всё приговаривал: “Как хорошо, что до 40, как хорошо. Теперь мы можем докторский Совет открыть”.

Иван Сергеевич очень любил мастерить, что-нибудь делать своими руками: то делал какие-то крючки для дома, то какие-то кирки для дачи, то ещё что-либо. Для этого он часто заходил в кафедральную мастерскую, что-то сверлил, что-то строгал, что-то пилил. Видимо там состоялась его встреча и знакомство с учебным мастером Михаилом Харитоновичем Осипенко – человеком обаятельной души, искромётного юмора, мастера – золотые руки. Большая разница в возрасте (Харитоныч был 1903 года рождения, а Иван Сергеевич – 1919) не мешала им дружить. Харитоныч звал И.С. Таева просто Ваня и так обращался к нему, даже тогда, когда Иван Сергеевич стал заведующим кафедрой. Я как-то спросил у Харитоныча почему он так запанибратски обращается к И.С. Таеву, на что он мне ответил: “А как же ещё? Я старше его на 16 лет. Я всю войну прошёл, пока он был в тылу. Ваня – он и есть Ваня”.

Как-то вскоре после защиты докторской диссертации Иван Сергеевич с какими- то своими делами по обыкновению зашёл в мастерскую. Тут его встретил Харитоныч и говорит: “Ваня, я слышал ты докторскую защитил. Вот теперь много денег будешь получать”. Иван Сергеевич отвечает ему: “Харитоныч, я защищал её не ради денег, а чтобы дело развивалось, чтобы наука шла вперёд”. Харитоныч встрепенулся, стал крестные знамения класть, приговаривая: “Слава Богу! Слава, тебе Господи! Слава! Наконец-то я нашёл человека, который ради науки диссертацию защитил. Слава, тебе Господи! Ваня, поскольку ты защищался не ради денег, тебе важно только науку двигать, давай, хотя бы на месяц, поменяемся нашими зарплатами. Я себе хороший костюм куплю, оденусь, может быть и на телевизор хватит. Давай, Ваня – а!” Иван Сергеевич, выслушав это, сказал: “Понимаешь, Харитоныч, я только защитился, меня ещё не утвердил ВАК, а поэтому у меня и зарплата ещё не изменилась”.

Иван Сергеевич любил мастерить и делать что-либо не только в мастерской. Он прилагал свои усилия и инициативу и дома, и на даче. Не всегда это кончалось удачно. Однажды, как он сам рассказывал, он решил освежить двери дома: покрыть их яркой белой краской; купил пульверизатор и белую краску, всё снарядил и начал ровным слоем обрызгивать двери. Всё шло хорошо, сердце его радовалось, он очень увлёкся, особенно, когда красил торцевые части дверей и косяков, к которым они прилаживаются. Между приоткрытой дверью и косяком, естественно, была небольшая щель. Иван Сергеевич не обращал на это никакого внимания. Когда же он всё закончил, то обнаружилось, что именно через эту щель белая краска проникла внутрь комнаты и легла ровной яркой белой полосой поперёк чёрного фортепьяно, стоявшего внутри комнаты. По словам Ивана Сергеевича, краска оказалась быстро сохнущей, прочной, ничем не смываемой. Супруга Ивана Сергеевича была расстроена до глубины души и недовольна его безмерной инициативой.

У Ивана Сергеевича была своеобразная речь: она изобиловала большим количеством слов – паразитов, безличных предложений и вводных, незначимых предложений. Слушать его было интересно и несколько утомительно. Вот несколько примеров. На лекции Иван Сергеевич обратил внимание на беседующую пару. Он прервал лекцию и, обращаясь к аудитории, а большей частью – к беседующим, сказал следующее: “Ну, что же это такое? Сами понимаете ли? Я, как говорится, говорю и они, видите ли, как говорится, тоже разговаривают. И Вам, понимаете ли, не дают понять, что я говорю, и мне, сами понимаете ли, мешают. Нужно, сами понимаете, выбрать что-то одно: как говорится, или разговаривать, или, понимаете ли, дать возможность мне говорить”.

Летом 1987 года руководство института отдало на откуп ЭМФ полный номер газеты “Энергетик” [№46 (2840) от 6 июля 1987 г.], чтобы в этом номере подробно рассказать о факультете, о кафедрах, кого они готовят, какими научными работами занимаются, о видных преподавателях, о студенческой жизни. Номер готовился для абитуриентов, намеревающихся поступить к нам в институт. В этом номере Иван Сергеевич выступил со статьёй, которую озаглавил: “Гасят дугу”. Я подошёл к И.С. Таеву и спросил: “Иван Сергеевич! Почему Вы так назвали свою статью? Специалистам ясно, а школьникам – вряд ли: они не понимают что за дуга, зачем её гасят, почему ей не дают погореть, чем и как гасят, кто гасит и т. п.”. Иван Сергеевич ответил: “Вот на это и было рассчитано, чтобы вызвать у просматривающего газету вопросы, заинтересовать его, а потом всё объяснить”. Возможно, в этом случае он был прав, но таких перлов с безличными предложениями было бесчисленное множество.

Иван Сергеевич Таев был весьма тщеславным человеком. Когда в 1974 году возник вопрос о смене руководства кафедрой Иван Сергеевич предпринял все силы и старания, чтобы стать заведующим. У руководства факультета были другие планы и иные кандидатуры. Прямо выдвигать самого себя И.С. Таев, видимо, стеснялся или опасался (он был из робкого десятка), а поэтому он говорил так: “Нам безусловно нужно сменить руководство, надо выбрать молодого, – а в то время Иван Сергеевич был самым молодым доктором наук, – и непременно из своих, обязательно из своих; “варяги” не знают наших традиций и проблем, а кроме того с собой приведут целый хвост других, незнакомых людей”. Последний довод был очень важен для Ивана Сергеевича, так как руководство деканата намеревалось пригласить доктора со стороны.

В 1974 году И.С. Таев принял кафедру “Электрические аппараты”. Его утвердили в ранге заведующего кафедрой только лишь в 1976 году, после чего он и оставался её заведующим вплоть до 1989 года.

Возможно, многие забыли, что во времена руководства кафедрой Иваном Сергеевичем у кафедры были неоспоримые успехи. К 1976 году по настоянию И.С. Таева под руководством и непосредственном участии доц. Льва Леонтиевича Хруслова была полностью обновлена лабораторная база: старые деревянные стенды были заменены на надёжные, удобные металлические, была сменена облицовка. Установленные более 30 лет тому назад стенды верой и правдой служат до сих пор, оставляя приятное впечатление от посещения лабораторного зала. В 1983 году, благодаря стараниям того же доц. Л.Л. Хруслова, был проделан хороший вход на кафедру, которым пользуемся и по сей день. До этого вход на кафедру в течение многих лет был со стороны типографии. Сотрудники, чуть ли не каждый месяц, выходили на субботники и воскресники, укладывая и утрамбовывая дорогу к кафедре. Автомобили, доставляющие бумагу в типографию, тут же разминали уложенную дорогу, особенно весной и после дождя. Приходилось ходить по колено в грязи.

В это же время по итогам соцсоревнования кафедра заняла призовое место в МЭИ, коллектив кафедры в полном составе был сфотографирован, и фотокарточка (см. выше) была вывешена на Доску Почёта, оживилась научная работа, сотрудники стали активно участвовать в подготовке и издании монографий, справочников, учебников, учебных и методических пособий.

По мнению Ивана Сергеевича, каждый аспирант по теме своей диссертации должен поставить новую лабораторную работу. Именно в этот период на кафедре было поставлено или обновлено значительное число лабораторных работ. Большая часть из которых служит до сих пор.

Иван Сергеевич был очень обидчивым, но не особо мстительным человеком, он часто укорял людей за, как ему казалось, умышленно нанесённые обиды. Это не способствовало укреплению товарищеской атмосферы на кафедре. Его многие терпели, но недолюбливали. Он обижался там, где никаких поводов для обид и в помине не было. Так вот и я, по простоте своей душевной, впал в немилость. Как-то раз весной, вскоре после утверждения Ивана Сергеевича в звании доктора технических наук и профессора почти всеведущие преподаватели кафедры: Ю.В. Буткевич, Б.К. Буль, В.Г. Кураев, А.Г. Сливинская помчались на заседание Учёного Совета. Прошло достаточно времени, а И.С. Таев продолжал сидеть за какой-то работой на кафедре. Я подумал, что он увлёкся и забыл о Совете и решил напомнить ему. Он воспринял это как насмешку, как величайшую обиду. Оказывается он тяжело переживал, что в Совет входят кандидаты, доценты В.Г. Кураев и А.Г. Сливинская, а он, рангом их выше, не введён в члены Совета. Вскоре Ивана Сергеевича ввели в состав Совета и он успокоился, но свою обиду он мне не прощал. Он напоминал мне об этом почти 30 лет. По началу мне это было неприятно и я как-то рассказал об этом Алле Георгиевне Сливинской. Выслушав, она успокоила меня, сказав: “С плохим отношением с заведующим кафедрой, как и с аппендицитом, можно прожить всю жизнь”.

Второй бедой было то, что практически каждую весну, в конце февраля или в начале марта Иван Сергеевич падал и ломал ногу, в лучшем случае он растягивал сухожилия. По этой причине он на месяц или более выбывал из учебного процесса. У нас с ним близкие курсы лекций. Он читал “Электрические аппараты управления и автоматики”, а я – “Электромеханические аппараты автоматики”. Чтобы не оставлять студентов без занятий зам. зав. кафедрой просил меня, чтобы я читал свой курс всем студентам сразу. Естественно, что это всё никак не было запланировано, но очень удачно получалось, что часы лекций у Ивана Сергеевича и у меня совпадали. Студентам нужно было лишь перейти из одной аудитории в другую. Нужно добавить, что и аудитории располагались совсем рядом. В мае Иван Сергеевич выходил на работу и страшно обижался на меня, заявляя: “Ты, почему забрал всех моих студентов?” Я долгое время недопонимал причину обиды Ивана Сергеевича. Потом я понял, в чём дело. Студенты, почти за два с половиной месяца привыкнув ходить на занятия в одну аудиторию, продолжали прибегать в неё и по возвращении И.С. Таева. Его студентов я отправлял к нему. Они или долго переходили из аудитории в аудиторию, или совсем уходили, но у Ивана Сергеевича сложилось мнение, что я их переманиваю к себе. Это тоже было большой обидой.

Все удивлялись: “Почему Иван Сергеевич так часто падает?” Доходило просто до смешного. Каждую осень учащиеся, студенты, рабочие и служащие ездили в колхозы и совхозы на уборку урожая, в наших широтах на сбор картошки. Обычно выезд длился около месяца. Чтобы не терять связь со студентами наш декан, Николай Владимирович Астахов, собрал всех заведующих кафедрами, описал им обстановку и предложил каждому из них съездить и проведать своих студентов. Все согласились, и только Иван Сергеевич отказался, заявляя: “Я не могу ехать. Я постоянно падаю. Я, даже дома, падаю; иду по квартире и падаю прямо на диван”. Это вызвало бурю смеха.

Конец 80-х годов был наполнен предвозвестием чего-то нового, чего-то иного. Стала назревать какая-то неосознанная тревога. Многие почувствовали, что должна произойти некая ломка старого, что на смену должно придти что-то иное, возможно более неприятное, чем есть, но новое.

Стали поговаривать о смене курса кафедры, о смене руководства, об отставке Ивана Сергеевича. Его первый, а возможно и лучший аспирант: Геннадий Геннадьевич Нестеров, начал открыто поговаривать прямо в лицо Ивану Сергеевичу, что пора бы уже освободить место заведующего кафедрой, что Вы, дескать, просидели в этом кресле около 15 лет, пора и другим уступить; Вы его заняли в возрасте 55 лет, теперь и мне исполнилось 55 лет. Иван Сергеевич не ожидал этого, особенно от своего окружения. Возможно, в этот момент он впервые вспомнил русскую поговорку: “Мы ещё живём, а нас уже отпевают”. Трезво взвесив все за и против, Иван Сергеевич пришёл к выводу, что лучше сейчас самому уйти.

Уступать место Геннадию Геннадьевичу, нанёсшему ему такой подлый удар, И.С. Таеву не хотелось. Поразмыслив, он решил организовать демократические выборы нового заведующего кафедрой, пригласив участвовать в конкурсе бывшего выпускника кафедры, а к моменту конкурса докт. техн. наук проф. Юрия Константиновича Розанова, работавшего в то время на заводе “Прожектор”. Третьим в списке претендентов оказался доцент Владлен Гаврилович Дегтярь.

В присутствии декана факультета: Анатолия Игоревича Попова на кафедре состоялись закрытые выборы. За кандидатуру В.Г. Дегтяря проголосовали только двое – он сам и А.Г. Годжелло. Остальные голоса были отданы Г.Г. Нестерову и Ю.К. Розанову, причём Ю.К. Розанов намного обошёл Г.Г. Нестерова. Для Геннадия Геннадьевича результаты выборов оказались неожиданными, тем более, что он в своей программе декларировал, что, если за полтора года после избрания на кафедре не почувствуется изменения к лучшему, то он сам подаст заявление об уходе с поста заведующего кафедрой.

Уходя с заведования кафедрой, Иван Сергеевич Таев, видимо, надеялся, что к нему будут относиться с прежним вниманием и уважением, как к президентам в США, где к экс-президентам обращаются, как и действующему президенту: “Господин Президент!”. На деле всё оказалось совсем не так. Привыкший в течение многих лет спокойно и вольготно сидеть в отдельном кабинете (До И.С. Таева в одном кабинете с заведующим располагался кто- нибудь из профессоров, при Ю.В Буткевиче с ним сидел Б.К. Буль), он оказался даже без своего определённого места на кафедре. Группа его распалась, произошли незаметные на первый взгляд перемещения и перестановки, которым он, будучи зав. кафедрой, не препятствовал и на что не обращал особого внимания, но что теперь неожиданно больно ударило его.

Когда в начале этого столетия и тысячелетия в МЭИ почти поголовно прошла смена заведующих кафедрами, так как все они достигли или превзошли 65-летний рубеж, то, практически везде, для них выделили уютную комнатку, где они и обосновались. Некоторые стали исполнять функцию заместителя зав. кафедрой. Поскольку Иван Сергеевич уходил задолго до описываемых событий, то, видимо, в то время ещё не была отработана процедура смены зав. кафедрой. Как бы там ни было, но Иван Сергеевич тяжело переживал случившееся.

Иван Сергеевич глубоко переживал изменившееся отношение к себе, часто, как ему казалось, на незаслуженное и обидное.

Он внезапно понял, что долгие годы некоторые сотрудники кафедры здоровались не с ним, а с той должностью, которую он занимал, что всё это время уважали не его, а то кресло, в котором он сидел. Если раньше уважаемые им преподаватели специально приходили к нему, чтобы поздороваться или пригласить совместно сходить в столовую, то теперь, эти люди, повстречав его в коридоре, молча проходили мимо, как будто не заметили его. Это был неожиданный, неприятный и очень мощный удар для него. Нужно было срочно менять свои убеждения, представления и привычки.

Скорее всего, поэтому, года за два до своей кончины, он при своей тучности и малой ноге поднялся ко мне на пятый этаж, в издательство МЭИ, где я располагался, выполняя функции руководителя группы планирования. Название звучит очень громко, но на деле я занимался планированием издания учебной и методической литературы для студентов. Я знал, что Иван Сергеевич без особой необходимости не любит и боится ходить по лестницам. Сев напротив меня, он сказал: “Да, тяжело до тебя добираться, но я всё же пришёл. Я был не прав по отношению к тебе. Прости меня, пожалуйста! Я только недавно понял, кто мои настоящие друзья”. Мы с ним посидели, о многом поговорили, я успокоил его, процитировав пословицу: “По началу было трудно, а, привыкнув, – ничего”.

Перед своим уходом он сказал: “Я написал небольшое учебное пособие. Если ты действительно простил меня и действительно на меня зла не держишь, я бы очень хотел, чтобы ты был его редактором: “Проредактируй его, пожалуйста!”. После этого мы несколько раз встречались на почве его пособия, разбирали отдельные места, но я чувствовал, что это пособие – “Лебединая песня” Ивана Сергеевича, поэтому я особо не настаивал на исправлениях и доработках.

После выхода пособия в свет Иван Сергеевич подарил мне авторский экземпляр с тёплой дарственной надписью. Это была первая книга, подаренная мне Иваном Сергеевичем.

У нас на кафедре существовала приятная традиция: каждый автор после выхода в свет его монографии, учебника или справочника дарил каждому сотруднику кафедры экземпляр с дарственной надписью. Иногда наши секретарши удивлялись: “Зачем нам подарили? Мы же в этом ничего не смыслим”. Иван Сергеевич в бытность свою зав кафедрой написал единолично или в соавторстве очень много книг и учебников, но мне ничего не подарил, хотя секретаршам дарил. Этим он подчёркивал своё отношение ко мне.

Некоторые ретивые сотрудники из бывшей его научной группы прибежали ко мне и стали упрекать меня за то, что я не заставил Ивана Сергеевича устранить некоторые опечатки. Сначала я отшучивался, прося показать мне книгу, в которой не было бы ни одной опечатки, но прибежавшие не унимались, поэтому пришлось охладить их пыл, сказав: “Что Вы так волнуетесь? Дурак не поймёт, а умный – ничего не скажет”. Уместно, должно быть добавить, что вскоре после выхода учебного пособия Ивана Сергеевича не стало.

 

от канд. техн. наук Э.Р. Гольцмана (ВНИИР г. Чебоксары)

И.С.Таев был одним из тех, кто оказал большое влияние на мое становление как специалиста. Для своих аспирантов он был примером порядочного, добросовестного и, безусловно, талантливого ученого, выделявшегося своей колоссальной работоспособностью. Его научное наследие трудно переоценить. Развитие научных основ низковольтного электроаппаратостроения в 1960...90 г.г. тесно связано с именем И.С. Таева.

Впервые с И.С. судьба свела меня в середине 60-х в ЧЭТНИИ, Чебоксары, где он выступал с докладом по своей докторской диссертации.

Аудитория была благодатной - молодые специалисты , прибывшие работать в НИИ из ВУЗов Свердловска, Новочеркасска, Иванова, Горького, Ульяновска, а также более старшие специалисты, успевшие до ЧЭТНИИ поработать на ЧЭАЗе. Доклад был встречен на-Ура. Для многих было откровением, что такое сложное и малопонятное явление как электрическая дуга отключения может быть математически описано, проанализировано и в какой то мере рассчитано при проектировании аппаратов. Лично мне электрическая дуга к тому времени была ближе чем многим другим, т.к. с 1961 г. Занимался коммутационными испытаниями НВА, а книга О.Б. Брона "Электрическая дуга в аппаратах управления" была настольной. К тому же, еще будучи студентом Уральского политехнического я прошел школу проф. М.М. Акодиса на кафедре ТВН. Поскольку нас готовили к работе в области высоковольтного электроаппаратостроения, то в спецкурсе мы получили знания по теории волновых и импульсных процессов в дальних линиях электропередачи, по электрической прочности газов, жидкостей и твердых диэлектриков, по синтетическим схемам испытаний высоковольтных аппаратов. Темой дипломного проекта было физическое моделирование ЛЭП и исследование коммутационных перенапряжений. Теория гонки двух процессов: восстановления напряжения и восстановления электрической прочности межконтактного промежутка была хорошо известна и усвоена. В низковольтном электроаппаратостроении, где практически пришлось работать, эта теория в то время почти не применялась, а многим конструкторам она вообще не была известна. И.С. Таев здесь совершил прорыв - он показал и обосновал значимость этих процессов в низковольтном электроаппаратостроении. В условиях прогрессирующего снижения массогабаритных показателей низковольтных аппаратов (НВА) эта значимость впоследствии стала самоочевидной. После упомянутого доклада мне стало ясно, что И.С. Таев это тот человек, с идеями и делами которого мои научные интересы совпадают ближе всего.

Еще в студенческие годы бросался в глаза резкий контраст между нашей общетеоретической подготовкой и примитивным состоянием научного и проектно-методического обеспечения разработок НВА. Если для проектирования электрических машин имелись многочисленные детально разработанные методики и шаблоны, то у аппаратчиков для проектирования, скажем, контактора не было практически ничего, кроме весьма приближенных и громоздких методик расчета электромагнита. Катастрофически недоставало учебников по низковольтным аппаратам.

Всесоюзный научно-исследовательский институт релестроения (ВНИИР, ранее - ЧЭТНИИ) был образован в 1961 г. на базе Чебоксарского электроаппаратного завода. Осенью того же года институт пополнился молодыми специалистами из ряда ВУЗов, в числе которых посчастливилось быть и мне. Основной задачей аппаратного отдела была разработка аппаратуры управления, соответствующей современному мировому техническому уровню. Два принципа при разработках были доминирующими -технологичность при массовом производстве и экономический эффект при замене старого изделия новым. Этот подход, с учетом ограниченных сроков разработки, заведомо отвергал использование непроверенных сырых идей, но не препятствовал изобретательству и поиску, направляя инициативу в рамки реализуемых технических решений. ВНИИР быстро занял в отрасли среди других НИИ и КБ лидерство по числу подаваемых заявок на изобретения и полученных авторских свидетельств. В первые годы в институте не было ни одного подготовленного ученого, доктора или кандидата наук. Однажды на работу приняли «почти кандидата наук» т.е. незащитившегося аспиранта, что было и курьезом и почти сенсацией. Тем более ценными для жаждущей учиться молодежи были посещения института такими корифеями как О.Б. Брон, Р.С. Кузнецов, Б.К. Буль, И.С. Таев.

Нехватка в институте опытных научных руководителей ощущалась остро, порой мы завидовали коллегам из московских, ленинградских, харьковских НИИ и КБ, где было с кем обсуждать повседневно возникавшие проблемы. Но, с другой стороны, этот дефицит порождал самостоятельность в научном поиске, стимулировал использование литературных источников, развивал критичность мышления. Многие молодые специалисты института после работы занимались на курсах по подготовке к кандидатским экзаменам. Достаточно развита была и «техучеба», обмен знаниями в отделах. Постепенно происходило накопление и собственного опыта и некоего научного багажа в виде авторских свидетельств и отдельных публикаций.

Проблем при разработке, внедрении и эксплуатации НВА возникало множество. Встречались фундаментальные, но были и связанные с откровенной технической безграмотностью отдельных сотрудников. Так в 1962 г., когда институт еще не имел собственной коммутационной лаборатории, мне довелось совместно с конструктором-разработчиком проводить испытания опытного образца контактора в лаборатории Всесоюзного научно-исследовательского института электромеханики (ВНИИЭМ). Первое же отключение тока 2500 А завершилось кошмарным трехфазным коротким замыканием. Разбирая закопченные останки аппарата, я обратил внимание на неправильную установку сериесных дугогасительных катушек (развернуты на 180 градусов) и спросил у конструктора, как это могло произойти. Ответ достоин анекдота: «так катушка лучше компонуется, а при переменном токе направление магнитного дутья все равно меняется 50 раз в секунду».

В начале 60-х шел бурный процесс внедрения в НВА полупроводников. В аппаратах релейной защиты была тенденция к сплошной «транзисторизации»: замене электромеханики на электронику. Силовая же электроника существенно отставала и реальная массовая замена ею контактной аппаратуры в ближайшей перспективе еще не просматривалась. Комбинированное же использование в электроустановках контактной аппаратуры и полупроводниковых изделий нарастало и возникали проблемы их совместимости. Так в институте было разработано промежуточное реле РПМ 30 с управлением на переменном токе. По требованиям заказчика реле должно было быть ударостойким, что повлекло использование электромагнита постоянного тока но с диодным выпрямителем. Коммутировать реле должно было электромагниты контакторов КМ 2000 производства НПО Электросила. Приемочные испытания прошли успешно, реле освоено в производстве, однако, при установке изделий в ответственном объекте посыпались рекламации: один за другим, а то и группами пробивались диоды, загадочным образом, мгновенно и без видимой причины сгорали контакты. Это сегодня случайные редко повторяющиеся процессы можно комфортно изучать с помощью компьютерной техники, тогда о таких средствах только мечталось: лучшим другом исследователя был осциллограф (хорошо, если с послесвечением, хорошо, если не одноканальный). Непосредственно на объектах эксплуатации приходилось докапываться до причин отказов, проводя подручными средствами все доступные эксперименты, выдвигая, проверяя и отбрасывая неподтверждающиеся версии процесса, пока не находили решения.

В случае с РПМ 30 проблема была связана с конструктивными особенностями контактора КМ 2000. При коммутации катушек электромагнита контактора происходил срез тока, а колебательный высокочастотный процесс восстановления напряжения приводил к гигантским, опасным для изоляции НВА и, тем более, для полупроводниковых элементов, перенапряжениям и их передаче через емкостные связи в пучке проводов в другие цепи. Реле было доработано с учетом специфики электромагнитной совместимости. Решение бюрократических проблем порой оказывалось более сложной задачей: источник многих неприятностей, контактор КМ 2000 , долгие годы оставался недоработанным. Весовые категории института и НПО Электросила были разные.

С таким примерно багажом знаний и опыта я поступил в 1968 г. в аспирантуру МЭИ к проф. И.С. Таеву. Экзамен по специальности принимали два профессора: Г.В. Буткевич и И.С. Таев. Собеседование было насыщенным. Экзаменаторы были настроены благожелательно, интересовались знанием предмета, желаемой темой диссертации, имеющимся научным заделом, публикациями, изобретениями. Рекомендовали оформиться в очную аспирантуру, но это было для меня неприемлемо по семейным обстоятельствам, поэтому была выбрана заочная форма учебы. Я полагал, что на хорошо знакомой экспериментальной базе ВНИИРа мне удастся реализовать намеченное.

Мы обсудили с Иваном Сергеевичем первоначальный план работы над диссертацией. Предполагалось сосредоточиться на изучении и научной разработке злободневных вопросов, связанных с созданием контактно - дугогасительных устройств современной силовой аппаратуры управления. Следовало провести большую экспериментальную работу по дугогашению в области напряжений и токов, характерных для контакторов и магнитных пускателей, изучить взаимодействие дуги с проводящими и изоляционными материалами и т.д. К сожалению, аспиранту-заочнику, работающему в отраслевом НИИ, должно очень повезти, чтобы его должностные обязанности гармонировали достаточно долго с избранным направлением исследований по диссертации. Перед аппаратным отделом института жизнь постоянно ставила новые и новые проблемы и задачи различной сложности, но требовавшие быстрой адекватной реакции - «промышленность ждать не может». Отказал ли аппарат у потребителя, отклонились ли параметры в производстве, следовало немедленно выяснить причины и предложить решение. Нередко работу отдела сравнивали с работой в «скорой помощи», только вот территория ответственности пошире: заводы - изготовители разбросаны от Молдавии до Сибири и Узбекистана, а уж потребители - «...от края и до края, ...от южных гор до северных морей».

Иван Сергеевич с пониманием относился к тому, что мои фактические работы по диссертации «дрейфуют», все более удаляясь от ранее намеченного. Стараясь постоянно держать его в курсе своей деятельности, я выражал опасение в потере темы. Иван Сергеевич ответил в том смысле, что это - забота не моя, а научного руководителя : «...главное, все, чем Вы занимаетесь, имеет прямую полезность, прямой выход в производство, так что а название темы в конце концов подберем подходящее». Мне представляется, он поступил мудро. Не отступил Иван Сергеевич от такого решения и в последующем.

В 1970 г. в самый разгар работы над диссертацией мне пришлось совершить очередной «кувырок» с направлением работ: с аппаратной тематики потребовалось переключиться на исследование электрической дуги короткого замыкания в автономных (корабельных) электроустановках. Дело в том, что глухое металлическое КЗ в мощных электроустановках - редкость. В месте повреждения возникает дуга, склонная к хаотическим перемещениям по шинопроводам и присоединительным зажимам аппаратов комплектного устройства. Уровень тока и его скачки трудно прогнозируемы и не имеют ничего общего с расчетными токами КЗ, на которые настраивается защита. Несрабатывание защиты ведет к пожару. Для срочной работы был создан временный коллектив из специалистов разного профиля.

Исследования дуговых процессов при токах до нескольких десятков тысяч ампер позволили выявить особенности поведения дуги КЗ, определить характеристики токоограничения, предложить методы и устройства защиты.

Благодаря этой работе коммутационную лабораторию ВНИИРа удалось существенно дооснастить: в частности, аппаратом скоростной киносъемки быстропротекающих процессов и скоростным многоканальным осциллографом. Новые приборы позволили глубже и полнее исследовать структуру движущейся дуги, прозондировать столб дуги и ее основания, и существенно углубить понимание процессов. Часть результатов данных исследований составили одну из глав диссертации.

И.С. Таев не ограничивался общим руководством и контролем работы над диссертацией. Он проявлял большую человечность в общении, старался помочь во всем. Аспиранты нередко перегружают себя настолько, что подвергают риску здоровье. Не стал исключением и я. На третьем году аспирантуры пришел момент, когда я выдохся. Занимаясь дома диссертацией до 2-х – З-х часов ночи, в 7 утра вставал и шел на работу. Несколько месяцев в таком режиме кончились полной потерей работоспособности. Иван Сергеевич при очередном моем визите дал очень простой совет из собственного опыта - несмотря ни на какие срочные дела регулярно выходить на прогулки.

Особенно ценной была помощь И.С. Таева на последнем этапе, перед защитой диссертации. Своими дельными и точными советами он помог сверстать довольно разнородные главы, а также выполнил обещание сформулировать название диссертации так, чтобы оно отражало сущность работы. Получилось длинновато, но точно. Естественно, он оказывал самую серьезную помощь и поддержку перед самой защитой и во время защиты.

И.С. Таев ценил в собеседнике самостоятельность мышления и не давил своим авторитетом, всегда внимательно выслушивал, а если давал советы, то в мягкой деликатной форме, стараясь не ущемлять самолюбие собеседника.

Я глубоко об этом сожалею, но так получилось, что несмотря на частые контакты с Иваном Сергеевичем и то, что он был полностью в курсе моей работы, у нас не было совместных публикаций. Но для меня он всегда был глубоко уважаемым научным руководителем.

 

от докт. техн. наук В.С. Генина (ЧГУ г. Чебоксары)

Выбор электротехники как вида моей профессиональной деятельности был в какой-то мере и случайным, но и во многом предопределенным. Во-первых – это были 60-е годы, время, когда в стране быстрыми темпами развивались наука и производство, время дискуссий между «физиками» и «лириками», в почёте были инженерный труд и научная работа. Во-вторых – в нашем городе находился ЧЭАЗ – крупнейший в СССР электроаппаратный завод, в 1961 г. образовался Чувашский электротехнический научно-исследовательский институт (ЧЭТНИИ), в 1970 г. переименованный во Всесоюзный научно-исследовательский институт релестроения (ВНИИР), строились и уже работали несколько других электротехнических предприятий. В-третьих – существовала соответствующая система учебных заведений, подготавливающих для них кадры, тогда же был создан Волжский филиал Московского энергетического института (МЭИ). Так, что престижный в 60-е путь в науку в Чебоксарах проходил через электротехнику.

В итоге: учеба в Чебоксарском электромеханическом техникуме по специальности «Электрические аппараты», работа в ЧЭТНИИ и совмещаемая с работой учеба в Чувашском государственном университете (ЧГУ), образованном на базе Волжского филиала МЭИ. Ещё до окончания вуза мне хотелось продолжать учёбу в аспирантуре. Естественно, в МЭИ. После окончания вуза был сдан кандидатский минимум, вёлся поиск направлений научной работы. У меня уже были публикации и авторские свидетельства, некоторые экспериментальные результаты, но серьезных навыков постановки и выполнения научной работы, конечно же, не было. Сделать окончательный выбор и поступить в аспирантуру мне помог недавний аспирант И.С. Таева и уже кандидат технических наук, Евгений Григорьевич Егоров. Когда он спросил меня о том, хочу ли я учиться в аспирантуре МЭИ у профессора И.С. Таева, то это вызвало некоторое смятение и восторг. Все-таки ещё в техникуме, а затем в ЧГУ и во ВНИИР, сталкиваясь с вопросами коммутации, мы учились по многочисленным учебникам, книгам и работам И.С. Таева. Авторитет имени Ивана Сергеевича был очень велик, и у меня возникало опасение, оправдаю ли доверие? Несмотря на всё это, было принято твёрдое решение о подготовке и поступлении в аспирантуру.

Вот уже позади вступительные экзамены в аспирантуру, издан приказ о приеме. Во время одной из первых бесед, уже в рамках учёбы в аспирантуре, конкретизируя направление теоретических исследований, Иван Сергеевич кратко, буквально в течение получаса, обозначил цели и задачи начального этапа работы, рекомендовал основные литературные источники, которыми следовало руководствоваться при выборе методов исследования. Примерно через месяц основные вопросы были проработаны, и мне уже хотелось вновь подойти к Ивану Сергеевичу за новыми «указаниями», но что-то вдруг остановило. И не зря… Через некоторое время начали выявляться новые аспекты изучаемой проблемы; задачи, поставленные научным руководителем, расширялись и углублялись. В общем, началась нормальная научная работа. Аспиранты, работали много, практически без выходных по 16-18 часов в сутки: с утра - кафедра, библиотека; вечером или в ночь - расчёты на забытых сегодня ЭВМ ЕС-1045 и ЕС-1033, - на последней мы работали самостоятельно, освоив основы «птичьего языка» операционной системы.

Общая картина моей будущей диссертационной работы в относительно цельном виде проявилось лишь через два года. Суть её заключалась в исследовании магнитных пускателей в режимах нормальных коммутаций на основе контроля в режиме реального времени параметров, характеризующих их работу. Для экспериментальных исследований применялись только что появившиеся тогда микро ЭВМ, которые позволили обеспечить наблюдение и регистрацию данных с множества датчиков, которыми мы снабжали исследуемые аппараты, разрабатывалась методика контроля. Были получены интересные результаты, объективно показывающие динамику изменения ряда ключевых параметров в режиме реальных коммутаций.

В работе над диссертацией надо мной постоянно «шефствовал» Евгений Григорьевич Егоров, помогая в организации экспериментальных исследований во ВНИИР, где он был заведующим лабораторией. Также не выпускал из виду мою работу заведующий отделом НВА Гольцман Эдмунд Рейнгардович, который был одним из первых чебоксарских аспирантов, защитившихся под руководством Ивана Сергеевича. Это было традицией в научной группе Ивана Сергеевича, обеспечивающей качество подготовки специалистов, - вчерашние «выпускники» - кандидаты наук, привлекали перспективных аспирантов, принимая при этом «шефское» участие в их научной работе.

Мне довелось работать в научной группе Ивана Сергеевича в середине 80-х вместе с Е.П. Поповой, И.А. Рагулиным, А.Н Пручкиным. Это был дружный коллектив. Мы, аспиранты и сотрудники научной группы, за глаза называли Ивана Сергеевича видным советским ученым, что, как показало время, совершенно соответствовало положению вещей. Несмотря на то, что мы видели его почти каждый день, могли всегда к нему обратиться с тем или иным вопросом, однако дистанция и его авторитет крупного ученного всегда нами ощущались: например, подготовить публикацию в соавторстве с Иваном Сергеевичем было честью для каждого из нас. Мне как аспиранту - очнику в этом «повезло»: в соавторстве с И.С. Таевым у меня было опубликовано 3 работы и сделано 4 доклада на различных конференциях. Для работы с нами Иван Сергеевич приходил на кафедру по выходным, иногда приглашал к себе на дачу, где всё, уже в пожилые годы, стремился сделать своими руками: подправить бревенчатый дом, выкопать колодец. Здесь хотелось бы отметить его благожелательность, мягкость и деликатность в общении со своими учениками. Всегда сам, уже в очень почтенном возрасте, поднимался на 4-й этаж корпуса «М» в библиотеку за свежими журналами, выезжал на предприятия на испытания.

Иван Сергеевич был чрезвычайно требовательным к уровню теоретических исследований: необходимо было использовать в своей работе новейшие методы вычислительной математики, самые последние результаты исследований в смежных областях – физике, материаловедении. Так, для консультаций по теории тепловых процессов в зоне дуги он направлял аспирантов в институт металлургии им. А.А. Байкова АН СССР, в лабораторию, которой руководил в 50-е годы один из основоположников теории тепловых процессов при воздействии дуги на металлы академик Н.Н. Рыкалин. Тогда И.С. Таева очень интересовала возможность учёта влияния давления паров металла в приэлектродной области дуги на температуру и скорость испарения материала контактов. Эти вопросы остаются актуальными и сейчас, спустя уже более 20-ти лет, хотя сегодня они должны рассматриваться уже с обновлённых позиций теоретических и экспериментальных исследований дугового разряда. При всём этом Иван Сергеевич очень ценил результаты экспериментальных исследований. Иногда, рассматривая «гладкие» графики, отображающие результаты расчётов, он спрашивал: «А что, результаты экспериментов хорошо ложатся на расчётные зависимости?» Это заставляло заново выверять исходные положения и методику исследований, ещё раз перепроверять полученные результаты.

Участие в научной жизни кафедры было для аспирантов хорошей школой. Практически еженедельно на заседаниях кафедры заслушивались доклады сотрудников и соискателей, приезжавших со всего СССР. Настоящим испытанием для нас были ежегодные отчётные доклады на заседаниях кафедры по итогам учебного года. Иван Сергеевич на докладах своих аспирантов старался не присутствовать, вероятно, не хотел оказывать давление, и «докладчикам» приходилось самостоятельно доказывать свою состоятельность. Аспирантам других преподавателей на этот счет было легче: их руководители обычно оказывали им поддержку даже просто своим присутствием. Однако на заключительном этапе работы над диссертацией Иван Сергеевич работал со своими аспирантами очень плотно. Он буквально вычитывал с ними все основные положения диссертации, не оставляя в них ни одного сомнительного момента, тщательно корректируя все неточности формулировок. После этого его аспиранты должны были докладываться на ведущих предприятиях отрасли и в головных вузах, в которых разрабатывались аналогичные направления.

Роль Ивана Сергеевича в становлении научной школы электроаппаратчиков Чебоксар и в подготовке научных кадров для неё трудно переоценить. Среди его учеников ведущие специалисты ВНИИР по направлению «Электрические аппараты»:

• заведующий отделом канд. техн. наук Э.Р. Гольцман,

• заведующий лабораторией канд. техн. наук Е.Г. Егоров,

• заведующий отделом докт. техн. наук В.С. Генин.

При его активном содействии готовились ученики докт. техн. наук Б.К Буля. и канд. техн. наук А.Г.Сливинской:

• профессор кафедры ЭиЭА ЧГУ докт. техн. наук Г.П. Свинцов,

• профессор кафедры ЭиЭА ЧГУ канд. техн. наук Ю.В. Софронов,

• заведующий отделом ВНИИР канд. техн. наук И.П. Иванов,

• заведующий лабораторией ВНИИР канд. техн. наук А.П. Носов,

• профессор кафедры ЭиЭА ЧГУ канд. техн. наук Н.Н. Николаев.

Иван Сергеевич, занимаясь научной и педагогической деятельностью, всегда много внимания уделял внедрению результатов научной работы в практику электроаппаратостроения. С этой целью в 80 – 90 годы на кафедре электрических аппаратов МЭИ велись научно – исследовательские работы по исследованию процессов коммутации и восстанавливающейся электрической прочности межконтактных промежутков, ускорению длительных и трудоемких испытаний коммутационных аппаратов управления на коммутационную износостойкость, по развитию САПР коммутационных аппаратов переменного и постоянного тока. Работы эти велись в основном с ВНИИР-ом, где в то время в научно-исследовательской и проектной работе начала широко использоваться вычислительная техника, обновлялась испытательная база, создавались средства испытаний для предприятий, выпускающих контакторы, пускатели и реле. Практические результаты этих работ внедрялись в ПО «Электротехника», г. Москва; на Кемеровском электротехническом заводе; Александрийском электромеханическом заводе; на заводе «Уралэлектромотор», г. Медногорск; на Кашинском заводе «Электроконтакт» и др.

Иван Сергеевич неоднократно приезжал в Чебоксары, выступал с докладами и сообщениями по тематике работ МЭИ с ВНИИР-ом, общался с молодыми специалистами. Встречали его всегда тепло, для того, чтобы послушать его выступления собирались практически все аппаратчики и связанные с ними специалисты ВНИИРа, а также ведущие специалисты ЧЭАЗа.

Впоследствии, благодаря заложенным им научным связям кафедры «Электрические и электронные аппараты» МЭИ с Чебоксарской школой электроаппаратостроения, уже в 2004 – 2005 гг. смогли подготовить свои научные работы ученики канд. техн. наук А.Г.Годжелло и докт. техн. наук Г.П.Свинцова:

• доцент кафедры ЭиЭА ЧГУ канд. техн. наук С.П. Иванова,

• доцент кафедры ЭиЭА ЧГУ канд. техн. наук Н.В. Руссова.

 

__________________________________

Время всё расставит по своим местам.

Исчезнут ненужные наслоения и лженаучные “высокомудрые” высказывания и публикации. Останутся классические положения, проверенные временем.

Среди ученых и преподавателей, оставивших заметный след в электроаппаратостроении, таких как, акад. докт. техн. наук проф. С.В. Кулебакин, д.т.н., проф. А.Я. Буйлов, докт. техн. наук, проф. Н.Е. Лысов, д.т.н., проф. Г.В. Буткевич, д.т.н., проф. М.А. Бабиков, д.т.н., проф. Б.К.Буль, д.т.н., проф. Е.Л. Львов, к.т.н., доц. А.Г. Сливинская, к.т.н., доц. А.А. Чунихин, имя д.т.н., проф. И.С. Таева занимает достойное место. И мы, его ученики, соратники и коллеги будем помнить и чтить его всю жизнь.